Перевод — Подмосковная автономная пресс-группа антиимпериалистической солидарности «Венсеремос-2001»

Лейда Халед

Бывшая угонщица самолётов — о терроре и насилии

АММАН (Иордания). Её имя 30 лет назад не сходило с полос ведущих газет мира. Даже и сейчас палестинские девушки берегут её фото как святыню и мечтают когда-нибудь стать такой же пламенной революционеркой, как и она. Практически для всех арабов она стала национальной героиней, образцом стойкости и преданности общему делу.

В наши дни легендарная Лейла Халед, в прошлом бесстрашная угонщица авиалайнеров, а сейчас 57-летняя мать двоих детей, ведёт сравнительно тихую жизнь в столице Иордании Аммане, хотя она до сих пор является активисткой Народного фронта освобождения Палестины и участвует в работе Палестинского национального совета. Она всё ещё убеждена, что насилие иногда является вполне оправданным средством борьбы.

По мнению госпожи Халед, нельзя наносить вред безвинным гражданам Израиля, но непримиримые израильские поселенцы на Западном берегу, военнослужащие израильской армии и ключевые фигуры израильской политической системы — это вполне допустимые мишени для атак палестинских бойцов.

«И первой такой мишенью может стать премьер-министр Израиля Ариэль Шарон», — говорит Лейла Халед спокойным уверенным голосом. — «Он военный преступник. На его руках кровь сотен палестинцев».

На волне недавнего убийства членами НФОП израильского министра туризма Рехавама Зеэви СМИ различных стран вновь вспомнили о существовании Лейлы Халед и становятся чуть ли не в очередь, чтобы услышать мнение госпожи Халед о терроре, насилии, 11 сентября и бен Ладене.

Лейла Халед говорит, что Усама бен Ладен, предполагаемый главный организатор атак 11 сентября, вовсе не является защитником надежд и чаяний палестинского народа, и что лично она глубоко осуждает террористов-камикадзе, осуществивших чудовищные по своим последствиям атаки 11 сентября этого года.

«Я испытываю чувство вины и боли по отношению к тем невинным людям, которые погибли 11 сентября», — говорит Халед. — «Они же не являлись соучастниками преступлений. Напротив, когда мы 30 лет назад устраивали угоны авиалайнеров, то всем было известно, что мы сделаем все возможное для того, чтобы обеспечить безопасность пассажиров и членов экипажей. Мы с самого начала объявили об этом и придерживались такой позиции до самого конца».

«Бен Ладен», — продолжает Лейла Халед, — «насколько мне известно, не имеет никаких контактов ни с одной из палестинских организаций — ни с чисто национальными, ни с исламистскими. Палестинский вопрос очень важен для арабов и вообще для всех мусульман — вот почему он использует его. Но, честно говоря, это только слова — ничего хорошего для палестинского народа Бен Ладен пока не сделал».

1969 год: бывшая студентка становится легендой

Имя Лейлы Халед, простой палестинской девушки и бывшей студентки, впервые стало известно мировой общественности в 1969 году, когда она вместе с ещё несколькими участниками палестинских организаций захватила пассажирский авиалайнер, следовавший из Рима в Тель-Авив, и перелетела на нём в Дамаск. Все пассажиры и экипаж были отпущены без малейшего ущерба для их здоровья и имущества, но сам самолет был взорван.

Год спустя, осенью 1970 года Лейла Халед — к тому времени уже перенесшая несколько пластических операций — попыталась вместе с одним из никарагуанских сандинистов захватить при вылете из Амстердама израильский авиалайнер, следовавший в Нью-Йорк. На этот раз ей не повезло: находившиеся на борту сотрудники спецслужб убили её сообщника, а её саму заковали в наручники и после прилёта в Лондон передали английской полиции. Впрочем, за решёткой Лейла Халед задержалась не слишком надолго: менее чем через месяц её обменяли на заложников, захваченных другими, более удачливыми авиапиратами.

Те, кто лично знаком с Лейлой Халед, не удивляются спартанской простоте обстановки в её кабинете и двум картинкам на стенах: на одной стене — большой портрет Че Гевары, легендарного революционера 1960-х гг., на другой — карта Палестины, где в своё время у семьи Халед был собственный дом в Хайфе.

Лейла Халед говорит, что с помощью авиаугонов она расчитывала привлечь внимание мировой общественности к судьбе палестинского народа. Террористкой она себя не считает, и в то же время, по её мнению, убийство Зеэви боевиками НФОП 17 октября этого года также не было актом терроризма:

«Я полагаю, что настоящие террористы — это те, кто стараются нанести вред обычным людям безо всяких причин, тем более, без каких-либо политических оснований».

Убийство Зеэви, который постоянно ратовал за изгнание всех палестинских арабов с Западного берега и из сектора Газа, произошло спустя два месяца после того как израильским военным удалось убить генерального секретаря НФОП Мустафу Зибри. По словам министра транспорта Израиля Эфраима Шеха, именно Зибри вновь превратил НФОП в то, «чем он был в 1960-80 гг. — очень активную и зловещую террористическую организацию».

Наследие шестидневной войны

Народный фронт освобождения Палестины был основан в 1967 году, после того как Израиль разгромил вооружённые силы Сирии, Египта и Иордании в ходе так называемой 6-дневной войны и оккупировал большую часть арабских земель. Замыслявшийся своими создателями как типичная марксистско-ленинская группа, «стремящаяся к справедливому обществу, свободному от всех форм эксплуатации и угнетения», НФОП ближе к концу 1990-х годов прекратил организовывать угоны самолетов и взрывы, и даже периодически поступали сообщения, что руководство Фронта вот-вот обьявит о полном отказе от использования насилия. Однако совсем недавно представители израильских спецслужб начали заявлять, что, по имеющимся у них данным, бойцы Фронта вновь начали планировать теракты, а после убийства израильского министра туризма власти Палестинской Автономии решились запретить деятельность военного крыла НФОП на подвластной им территории.

Лейла Халед считает, что во взрывоопасной атмосфере Ближнего Востока убийство Зеэви — это шаг трагический, но неизбежный.

«Мы не любим насилие, но мы же должны были как-то отомстить за убийство нашего генерального секретаря. В противном случае широкие массы наших соотечественников нас просто не поняли бы».

«Мы жертвы израильского насилия», — продолжает госпожа Халед. — «Израиль постоянно атакует наш народ и оккупирует его исконные земли — с моей точки зрения, это самый настоящий терроризм. Вот почему нам приходится защищаться, хотя мы вовсе не радуемся, когда узнаем о новых жертвах».

Лейла Халед признает, что Израиль имеет право на существование — однако в строго определённых границах. Она настаивает, что столицей будущего Палестинского государства должен стать Восточный Иерусалим. Очень примечательны такие её слова:

«Все мы надеемся дожить до того момента, когда арабы и евреи смогут жить вместе, забыв о прежних обидах и жертвах».

Бывшая революционерка и угонщица авиалайнеров сегодня является руководителем программы по сбору пожертвований среди палестинских семей в Иордании в пользу палестинцев на Западном берегу и в секторе Газа.

Мать двоих сыновей 19 и 16 лет и жена врача-физиотерапевта, Лейла Халед говорит, что не испытывает опасений за свою судьбу и за судьбу своих близких. По её данным, власти Израиля некоторое время назад заключили «джентльменское соглашение» с властями Иордании, что спецслужбы и «силовые» структуры Израиля не станут причинять вред ей и другим палестинским лидерам, проживающим в Иордании.

«Я не испытываю никаких сожалений по поводу того, что я совершила, поскольку это был не только мой субъективный выбор. Это был выбор, основанный на программе сопротивления нашему врагу. Вот почему мне не о чем жалеть и не в чем раскаиваться».

«Мы все едины, мы все — палестинцы»

Несмотря на недавнее решение Ясира Арафата и других руководителей Палестинской автономии о запрете деятельности военного крыла НФОП, Лейла Халед продолжает считать, что вторая Интифада и вторжения израильских войск на Западный берег только способствовали сплочению палестинцев.

«Все фракции и организации, в прошлом немало враждовавшие друг с другом, теперь обьединились ради общего дела. Пока идёт борьба с Израилем, наше единство — вот наше главное оружие. Сейчас мы все в одном окопе».

San Francisco Chronicle